Правительства и медиа, пользуясь привилегированным положением, с легкостью выдают желаемое за действительное. Часто социология выступает в качестве финального аргумента. У граждан остаётся мало времени на анализ поступающей информации из-за ритмов сверхпроизводительности, навязанных нам рыночной системой. Проще говоря, нет времени, чтобы во всем разобраться, работать надо, и во многих вопросах мы доверяем «экспертам».

Чтобы приподнять завесу театра манипуляций, мы поговорили с социологом Александром Бикбовым. Его книга «Грамматика порядка» пережила второе издание. В ней учёный разбирает существующий порядок, деконструируя термины «средний класс», «демократия», «народ», «развитая личность», и пытается описать тех, кто создаёт нашу реальность.

Часто можно увидеть социологические опросы с формулировкой: «Большинство или меньшинство считает так-то». Многие резонно спрашивают: «Кто все эти люди, участвующие в опросе? Меня, например, никто никогда ничего не спрашивал». Почему мы должны доверять таким данным?

Опросы, которые транслируются в СМИ, часто не удовлетворяют главному критерию социологической работы – необходимости связи между переменными. Бывает неясно, как соотносятся между собой разные признаки в рамках одного и того же опроса. Например, как связано образование человека с тем, как он отвечает на какой-то вопрос, или как связано его имущественное положение с тем, что он думает о конкретной политической фигуре.

Часто то, что мы видим в интернете, газетах или на телевидении, – это некоторая форма политического производства мнения, выдаваемая за социологию, потому что она так или иначе пытается говорить о «большинстве». Но надо понимать, что производство большинства не является социологической задачей.

Насколько искренни ответы во время опросов?

В СМИ редко обсуждается известная профессиональным социологам цифра о растущем количестве отказов людей, которые просто не хотят отвечать на вопросы. Сегодня эта цифра колеблется между 40% и 60%. Тем, кто проводит опросы общественного мнения, остается работать с людьми, готовыми отвечать. Среди последних нужно учесть тех, кто не желает говорить правду, но оценить их количество достаточно трудно. Есть специальные техники, но они редко применяются, потому что слишком трудоёмки.

Больше половины людей отказываются участвовать в социологических опросах.

СМИ и правительства часто оперируют словом «народ». Зачем?

Ещё век назад «народ» использовался как политическое понятие, которое не описывает, а мобилизует. Сегодня его функция мало изменилась. Политическая жизнь демонстрирует, что в случае, когда слово «народ» употребляется с высокой трибуны, нередко это сопряжено с желанием ввести те или иные ограничения на жизнь меньшинств, на демонстрацию разнообразия жизненных стилей и на всё то, что не совпадает с задачами репродукции населения.

За словом «народ» стоит целый комплекс управленческих задач, привязанных к попыткам сделать население более продуктивным в экономическом и репродуктивном смыслах.

В 2014 году был утвержден документ «Основы государственной культурной политики», и, когда его предварительный вариант появился в публичном пространстве, многие посмеялись, а кто-то даже оскорбился. Накал обсуждения в профессиональном сообществе был такой значительный, что мало кто прочел окончательную версию документа, ставшую официальной.

В ней чётко указано, что не культура является целью, которой служит, например, продуктивность или состязательность российской нации на международном или на внутреннем рынке, а, напротив, культура должна служить инструментом для реализации нескольких целей. Первая цель – удерживать молодежь на территории и внушать им идею, что Россия – это прекрасная страна, в которой нужно жить. Вторая цель – поощрять население к потреблению отечественной продукции, прежде всего медиа, сделать так, чтобы люди смотрели отечественное кино, а не американское, получали новости из российских источников. Наконец, третья цель – обеспечивать норму общения между людьми, добиваться того, чтобы все владели русским языком, включая мигрантов.

Можно подумать, что это попытка распространить ценности традиционной русской культуры, но, к сожалению, это не так.

Культура используется как инструмент всеобщей коммуникации для всеобщего подчинения.

Зачем добиваться того, чтобы все владели русским языком? Это необходимо, чтобы люди могли читать постановления, получать инструкции от органов власти и так далее. Речь идет о национальной территории, которая должна постоянно обеспечиваться человеческим материалом, который способен производить, рожать, оставаться на территории, сохранять её и продолжать производить.

В книге вы пишите о том, как конструируется порядок. Для чего правительство фрагментирует общество с помощью терминов, часть которых пришла в политический лексикон из журналистики? Так легче управлять?

Здесь нужно говорить о двух разнонаправленных процессах. Первое – это дробление и просеивание населения в целях управления. Здесь огромную роль играют разные административные классификации, которые редко озвучиваются и, как правило, не становятся предметом публичного обсуждения. Например, разбиение населения на бюджетные категории, группы доходов, группы по характеру налогообложения или типу занятости.

Есть административная работа, связанная с манипуляциями различными группами, подталкиванию их к тому, чтобы они экономически производили больше или отдавали больше. Поразительно, что в России в 2000-ые годы социологи и международные финансовые институции переходят к двучленной схеме деления общества на социальные группы: группы богатых и бедных. Это настолько элементарное деление, почти ничего не описывающее, что впору задаться вопросом: «Для чего можно использовать такую упрощенную классификацию?» Такие вещи требуют пристального изучения.

Зажатым между бедными и богатыми остается средний класс. Обычно его именуют главным локомотивом экономики и локомотивом развития общества. 

То исследование, которое я провел в собственной книге, заставило меня увидеть средний класс в еще более неожиданном свете, чем я предполагал до начала работы.

Средний класс в российском политическом лексиконе – категория мобилизации, категория желания, категория будущего, которое так и не состоялось.

Средний класс – это понятие, которому присуща либо функция стабилизатора, либо функция мотора. Такое механическое наполнение заставляет нас думать о том, что этот термин всё еще определяется горизонтом ожидания, а не реальностью. Это понятие нагружено очень высокими ожиданиями и очень слабой эмпирической реальностью.

В советском лексиконе существовал термин «всесторонне развитая личность». Удается ли людям реализовать свой творческий потенциал в период после распада Советского Союза?

Само понятие всесторонне развитой личности формируется в фокусе образовательной системы советского периода. Её главной задачей, прослеживаемой во всех документах с начала 1960-ых – от программных документов КПСС до газетных передовиц – является воспитание личности, чьи растущие духовно-материальные потребности удовлетворены.

Это может прозвучать странно, неожиданно или даже кощунственно, но в советский период у людей было больше свободного времени.

На 1950-ые годы приходится начало строительства советского социального государства всеобщего обеспечения и социального страхования. С этой точки зрения, при всех репрессивных издержках, которые эта система предполагала, возможность нерентабельно использовать своё личное время рождало творческую личность в смысле нового творческого деятеля.

Главной проблемой сегодняшней работы с исторической памятью и с образами будущего является институциональная логика рентабельности, те самые ритмы сверхпроизводительности, которые нам навязаны в управлении временем жизни. Наше рабочее время дробится, сама работа перестаёт быть ограниченной, происходит колонизация рабочими задачами всего нашего времени. Все эти процессы происходят в России гораздо стремительней, чем в так называемых странах экономического авангарда.

Более хрупкое состояние времени нашей жизни делает большинство населения России частью или частями того класса, который профессор Лондонского университета, экономист Гай Стендинг удачно назвал «прекариатом». Чем больше в России прекариата, не осознающего своего собственного прекарного положения и обвиняющего во всём какого-то внешнего врага, тем труднее нам справиться с собственными условиями жизни.

Никита Петров / Nikita Petrov

Поддержать нас: